Показать меню

"Видел я Самаркандию с вершины Агалыка..."

"Видел я Самаркандию с вершины Агалыка..."

95 лет назад в Петрограде увидела свет удивительная книга уникального русского художника Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина «Самаркандия». Щедро снабженная иллюстрациями книга рассказывала о в ярких и насыщенных красках путешествие живописца в Самарканд.
К. Петрова-Водкина (1878-1939) называли «древнерусским иконописцем, волею случая попавшим в будущее». Произведения живописца были не только отражением настоящего, но и пророчили грядущее, а еще вызывали яростное противостояние мнений и оценок - от восторженных похвал до презрительных насмешек. Одна его картина «Купание красного коня», написанная за пять лет до революции, по сей день вызывает споры, как, впрочем, и все творчество художника. Сам же он видел основную задачу изобразительного искусства не в бесконечных дискуссиях. «Живопись - не забава, не развлечение. Она умеет каким-то еще неизвестным мне образом расчищать хлам людского обихода, кристаллизовать волю и обезвреживать дурноту социальных взаимоотношений», - писал К. С. Петров-Водкин, который оставил после себя как богатое живописное, графическое, так и литературное наследие.
В 1923 К. Петров-Водкин выпустил созданную еще ранее книгу «Самаркандия. Из путевых набросков 1921 г.». В начале 20-х годов прошлого века Кузьма Сергеевич принял участие в экспедиции в Туркестан, которую организовала Академия истории материальной культуры для изучения состояния архитектурных и исторических памятников. Неповторимый колорит древнего восточного города после «самарской холеры, голодного Петрограда, полувысохшой Волги» покорил художника, и из его наблюдений и рисунков сложилась эта книга.  
Иллюстрированные путевые заметки Петрова-Водкина были отпечатаны издательством «Аквилон» на кремовой мелованной бумаге. Для издания художник выполнил тушью (пером и кистью) 22 рисунка. Все иллюстрации чёрно-белые, кроме обложки с изображением юноши на фоне среднеазиатского орнамента. Композиционное и шрифтовое решение обложки - выразительный пример авангардной графики.
Мир, нарисованный Петровым-Водкиным словами, как и его живопись, являл собой мир цвета: «цветных тканей», «золотых винных ягод», «розового сияния сартянки», «чёрного ила», «янтаря кишмишового изюма», «ультрамарина мавзолеев», «золотых, жёлтых и зелёно-бархатных вариаций». Вот, к примеру, одна только цитата из его заметок:
«Небо я видел во все часы суток. Днём оно невероятных разливов от нежностей горизонта до дыры, зияющей в звёзды на зените. От окружения солнца оно имеет ещё новые разливы до противустоящей солнцу точки. Этот переплёт ультрамарина, сапфира, кобальта огнит почву, скалы, делая ничтожной зеленцу растительности, вконец осеребряя её, — получается географический колорит страны в этих двух антиподах неба и почвы. Это и даёт в Самаркандии ощущение зноя, жара, огня под чашей неба.
Человеку жутко между этими цветовыми полюсами, и восточное творчество разрешило аккорд, создав только здесь и существующий колорит бирюзы. Он дополнительный с точностью к огню почвы, и он же отводит основную синюю, давая ей выход к смешанности зеленых. Аральское море подсказало художникам эту бирюзу.
Первое мое восклицание друзьям моим о куполе Шахи-Зинды было: - Да ведь это вода! Это заклинание бирюзой огненности пустыни! В угадании этого цвета в мозаике и майолике и есть колористический гений Востока».
 «Друзьями» Петрова-Водкина в Самарканде были живописец и сценограф Даниил Степанов, возглавлявший в то время комиссию по сохранению памятников Самарканда, монументалист Александр Самохвалов и архитектор Александр Удаленков, входившие в состав туркестанской экспедиции, и командированный из ТуркЦИКа Александр Николаев (Усто Мумин). Все они также восхищались колоритом Востока, а А. Николаев решил навсегда связать свою судьбу с Самаркандом.
Кузьма Петров-Водкин среди всех памятников старины больше всех восхищался Шахи-Зиндой. Именно этим некрополем  он, выражаясь языком автора, «понял человеческое творчество Самаркандии, как высотами Чупан-аты понял работу Тянь-Шаньских ледников и Зеравшана, источивших котловину междугория».
«Не обращающий на себя особого внимания портал Абдул-Азиса вводит в сказку лабиринта Шахи-Зинды, - пишет К. Петров-Водкин. - Сотни ступеней подымают к гробнице Кусама-ибн-Аббаса, к таинственному колодцу, на дне которого находится чудесный город великолепнее Самарканда, где сад, подобный оживленной персидской миниатюре, в котором и доселе живет в ожидании вселенской победы ислама Кусам-Зинда, двоюродный брат Магомета. Заброшенный борьбою за Коран с песком Аравии к Зеравшану, здесь и погиб он под наплывом монголов. От Абдул-Азиса до Шейх-Ахмета - Мистика, стеной которого кончается мавзолей, развертывается картина майолики Востока.
Первое ударное пятно в изумруде, перебиваемом глухим ультрамарином мавзолеев Туркан-аки и Бек-аки, образующих коридор рефлектирующих друг на друга цветистостей. Переливы цвета в тончайших узорах орнаментики, кончающихся сталактитами, спорят с вечерним небом и не сдаются небу чистотой и звучностью гаммы.
За Туркан-акой остатки мавзолея, в котором начинаются желтые оттенки с бирюзой и синим. Дальше пустынный лабиринт, замкнутый молчаливыми стенами до дерева Шахи-Зинды, распластавшегося над сводами гробницы, прорывшего корнями и стену, и грунт.
Отсюда заключительная цветовая поэма. Здесь ясный ультрамарин, в нем разыгрались до полной звучности золотые, желтые и зелено-бархатные вариации. Их пронизывает скромными жилками откровение Востока - бирюза. Эти солнечные стихии, втиснутые в непоколебимые узоры и линии, переплетаются вширь и ввысь».
В «Самаркандии» Кузьма Петров-Водкин не только рисует словом колорит художника. В этой уникальной книге он показал себя этнографом и тонким психологом, уловившим особо тонкие моменты жизни восточного города:
«По воскресеньям приглашали сарты в кишлаки, где они проводят летние месяцы. Праздники у самаркандцев часты и по любому поводу. Не считая общественных, много праздников семейных. Да и в работе праздник необходим: пиала чаю, затяжка чилима для доброй беседы антрактируют их занятия. В этом вообще типичность всяческого Востока: жизнь - самое главное, формы жизни бесконечно разнообразны - лучшая из них в осознании этих форм, в пребывании самому в бесформии. Отсюда добродушно-хитрая улыбка восточного человека на европейца, изобретающего новые и новые формы и не исчерпывающего, в сущности, ни одной из них до конца...
Изъеденный с головы до пяток ночными москитами, я хожу ночевать на крышу у тюбетеечного базара. На крышах особый город: здесь проводят вечера и ночи. Крышами женщины ходят в гости друг к другу. Сверху не видно улиц. Заросшие травой и маком, здесь свои улицы и площади.
Хотя бы и слабый ветерок отгоняет не видимых глазом насекомых. Хорошо раздуваются легкие: кажется, из глубины неба накачивает их воздух.
Звезды, звезды! Кучами, отдельностями, величиною по грецкому ореху каждая, полощат они ночное небо».
Книга К. Петрова-Водкина «Самаркандия» представляет собой интереснейший образец мемуаристики, который и сегодня волнует читателя, погружая его в историю древнего города.

Влад СТАСОВ







Просмотров: 244 Печать
Добавить комментарий
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код: